Пожалуй, только одну вещь в мире князь не любил еще больше, чем Шабаш, анархов и корпоративный подоходный налог. И имя ей было - "бритьё".
Мало что еще отравляло ему проклятие Каина настолько неотвязно.
Да-да, в том далёком 1680 году Виктор был Обращен, скажем так... слегка небритым. Без всякого сомнения, все эти годы он не горел желанием поведать об этом досадном обстоятельстве коллегам по клану. Но то, что об этой деликатной тонкости практически никто не знал, не мешало ей регулярно доставлять ему кучу весьма раздражающих неудобств.
Каждый вечер, проснувшись, Виктор со вздохом ощупывал лёгкую щетину на подбородке и направлялся к зеркалу, чтобы взяться за бритву. Сперва за острую парижскую опасную бритву с лезвием из многослойной дамасской стали, технология изготовления которой оставалась неизменной со времен крестовых походов. Затем - за знаменитую бритву Жана Жака Перре. Затем - за не менее знаменитую американскую бритву Кинга Джиллет. Затем - за престижную электрическую роторную бритву фирмы Remington с алмазным напылением...
Раз за разом. Ночь за ночью. Век за веком.
Без сомнения, как бы хладнокровен ты ни был, весьма сложно испытывать позитивные эмоции по отношению к столь занудному и однообразному занятию. И уж тем более - занятию, совершенно не нужному для практически всех тебе подобных.
Конечно, он всегда пытался воспринимать эту необходимость как должное, напоминая себе, что миллиарды смертных мужчин (если, конечно, они хотят выглядеть прилично) точно так же делают это год за годом, всю свою жизнь - только по утрам. Но, подумав об этом, почти сразу же вспоминал, что для них эти мучения ограничены максимум семидесятью годами - так что помогало это, прямо скажем, не слишком хорошо.
Периодически в факте существования ранее упомянутых анархов и Шабаша ему виделось куда меньше жестокой и безысходной обреченности на стылую пропасть Вечности.
Изредка, когда ему случалось порезаться в процессе или просто когда всё это вконец ему надоедало, Виктор вспоминал маму, чтоб ей там в Европе подольше не кашлялось. Иногда даже вслух.
В конечном итоге, это именно она была во всем этом виновата. Это она ничего не удосужилась ему заранее объяснить, никак не подготовила - просто заявилась к нему вечером собственных похорон, без особых церемоний превратила его в свою игрушку на несколько ближайших столетий и только на следующий вечер снизошла до разговора - в котором просто поставила сына, а теперь и чайлда, перед свершившимся фактом. Нет, конечно, довольно многие Сородичи - хотя чаще всего не Вентру - не желая слишком многое рассказывать еще-человеку, так делают - но неужели так сложно было хотя бы сказать "побрейся!"...
Впрочем, думает Виктор, завершая свой ежевечерний моцион и завязывая на шее шелковый галстук от Roberto Cavalli, вряд ли она могла об этом просто не подумать. И если бы она нашла его тогда благочестиво скорбящим об утрате... хммм, ладно, если бы она хотя бы просто нашла его в другом месте и за другим занятием...
М-да.
Придётся признать - вполне возможно, она бы и предупредила.